новости

Между пеплом и мелом: «Маленькая лилия» как текст-возрождение

Рекомендуем | 4 июля

Спустя некоторое время после выхода «Зоны Лимбо» — мрачного, полифонического исследования вины и невозможности искупления — Юрий Мельников возвращается с новым романом.

И это возвращение ошеломляет. Не мощью, не тяжестью, не усложнением уже найденных приёмов, а совершенно иной оптикой. «Маленькая лилия» — это книга о том, как из пепла прорастает трава.

От шва к ростку

В «Зоне Лимбо» ключевой метафорой был шов — стежок, сшивающий два мира, прошлое и настоящее, палача и жертву. Мир держался на этом шве, и задача портного, а вместе с ним и автора, заключалась в том, чтобы шов не разошёлся. Герои «Зоны Лимбо» были заперты в этом промежутке — между виной и искуплением, между памятью и забвением.

В «Маленькой лилии» метафора иная. Здесь центральный образ — росток. Бамбук, пробивающийся сквозь бронелист танка. Папоротник, раскрывающийся из воронки от снаряда. Батат, прорастающий в земле, политой кровью. Если в «Зоне Лимбо» мир нужно было удерживать от распада, то здесь он сам, вопреки всему, продолжает расти. Задача героинь — не сохранить, а возродить.

Это различие определяет всё: тональность, темп, структуру, даже синтаксис. Проза «Зоны Лимбо» — плотная, удушливая, с длинными, извилистыми предложениями, которые как будто пытаются удержать реальность от расползания. Проза «Маленькой лилии» — прозрачнее, легче, даже в самых страшных эпизодах. Она не держит — она течёт.

История и миф

«Зона Лимбо» работала с европейской историей — нацизм, Холокост, концлагеря. Это был мир мужчин: офицеров, связистов, водителей, пасторов, идеологов. Женщины появлялись как тени, как голоса из радиоприёмника, как носительницы тайного знания. Но центром они не были.

«Маленькая лилия» переносит действие на другой край земли — на Окинаву, в финал Тихоокеанской войны. И здесь главные герои — девочки. Школьницы, мобилизованные в отряд «Химэюри», которых государство отправило умирать в пещерах. История, рассказанная в «Лилии», — это история не палачей, а жертв. Но автор и здесь избегает однозначности: жертвы тоже делают выбор, тоже ошибаются, тоже несут ответственность. Просто их ответственность иная — не за совершённое зло, а за сохранение памяти о нём, за своих близких, за свою любовь.

В обеих книгах присутствует мистическое измерение. В «Зоне Лимбо» оно было связано с фигурой портного, сшивающего ткань реальности, и с голосами, звучащими из радиоприёмников. В «Маленькой лилии» мистическое приходит через сны — видения древней Иудеи, где девочка по имени Тамар видит гибель Иерусалима. Две эпохи, две катастрофы — падение Храма и падение Империи — связываются сквозь века тонкой, но неразрывной нитью. И если в «Зоне Лимбо» эта нить была швом, который нужно держать, то в «Лилии» она становится корнем, который уходит глубоко в землю и даёт новые побеги.

От полифонии к соло

«Зона Лимбо» была построена как полифонический цикл: основной роман и восемь рассказов, каждый из которых отдавал голос новому персонажу. Это был хор — иногда слаженный, иногда диссонирующий, но всегда многоголосый.

«Маленькая лилия» — это соло. Одна героиня, одна траектория, один голос. Даже когда в романе появляются другие персонажи — Мико, Хината, Сома, Рен, Кохэку, — они остаются частью истории Юрико, её спутниками, её семьёй. Автор сознательно сужает фокус, и это даёт невероятную глубину. Мы проживаем с Юрико каждую минуту — от первого сна о Тамар до последней строки на школьной доске.

Тело и земля

Обе книги предельно тактильны. Автор всегда был мастером сенсорной детали — запаха, вкуса, фактуры. Но в «Зоне Лимбо» эта тактильность служила созданию атмосферы удушья: запах горелой плоти, хлорной извести, карболки, керосина. В «Маленькой лилии» сенсорный ряд иной: запах рисовых оладий, вкус печёного батата, шершавость кораллового известняка, холодок глиняной гранаты в ладони. Даже смерть здесь пахнет иначе — не крематорным дымом, а фосфором, гниющей плотью в джунглях, сыростью пещер.

И в обеих книгах огромную роль играет земля. В «Зоне Лимбо» земля была удобрена пеплом — и от этого росла трава, зелёная, «невозможно зелёная». В «Маленькой лилии» земля тоже пропитана кровью и пеплом, но она рождает батат. Сладкий, горячий, золотой внутри. Это различие принципиально: там земля принимала смерть, здесь — возвращает жизнь. И трагичную, невозможную любовь.

Тема вины и памяти

«Зона Лимбо» была книгой о вине — неизбывной, неискупаемой, передающейся по кругу. Её главный вопрос: «Можно ли простить себя?» — остался без ответа.

«Маленькая лилия» — книга о памяти. Её главный вопрос: «Как помнить, чтобы не предать?» И здесь автор даёт ответ — не словами, а поступками. Поставить камень с именами у входа в пещеру. Отказаться от включения в списки Ясукуни. Сжечь письмо из Токио. Взять мел и написать на доске: «Мы — Окинава».

Это не значит, что в «Лилии» нет вины. Есть — и у Кобаяси, раздавленного собственным выживанием, и у японского государства, предавшего своих детей, и у самой Юрико, которая молчала, когда нужно было кричать. Но вина здесь не центр. Центр — память и возрождение.

От шва к мелу

В финале «Зоны Лимбо» портной брал в руки иглу и начинал новый стежок. Шов продолжался. В финале «Маленькой лилии» Юрико берёт в руки мел и пишет на доске слова, которые будут читать дети, никогда не видевшие войны. Это жест передачи — не травмы, а знания. Не боли, а идентичности.

Две книги одного автора — и два принципиально разных ответа на один и тот же вопрос: «Что делать после катастрофы?» «Зона Лимбо» отвечает: «Сшивать». «Маленькая лилия» отвечает: «Растить».

Оба ответа верны. Оба необходимы. И оба — о том, что жизнь, вопреки всему, продолжается.

Кандзи Хирагана, специально для журнала «Кокумин но томо»

Книга публикуется по главам на сайте takoekino.pro

Рекомендуй, делись и читай сайт «Такое кино» - takoekino.pro